![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
olkabА вот музыка послевоенная. Хозяин - Дани Бирман - высоченный складной метр с седыми кудрями и в шляпе - казалось бы американее некуда, но с чистым ивритским произношением - лабает на аккордеоне. Пришли специально на него и ждём. Когда я уже собралась уходить не дождавшись, от стойки отклеивается пожилой клубный пиджак и садится за фортепьяно. Играют только кисти, всё остальное неподвижное прикрыто сдвинутой на нос кепкой. Мама как он играет...
От соседнего столика встаёт ещё одна шляпа, венчающая типичную одесскую (как потом выясняется, кишинёвскую) физиономию с носом и в очках. Длинный берёт аккордеон, нос (Эмиль) берёт второй. Публика вся своя, все здороваются, такие иерусалимские за 50. Мы удачно сели за спинами у всех.
Жалела я только об одном - что у меня нет с собой видеокамеры или хотя бы фотоаппарата. Потому что всё это можно было как есть вставить в Бал Сколы, или в какой-нибудь фильм Вендерса. Туда, конечно, надо ходить не в джинсах и куртке. Надо в крепдешиновом платье, в туфлях-лодочках новых, с платочком, и чтобы всё залито солнцем, и ноги сами выводят на площадку, а аккордеоны играют, и все танцуют, и жизнь впереди и бесконечна.
Спасибо.
От соседнего столика встаёт ещё одна шляпа, венчающая типичную одесскую (как потом выясняется, кишинёвскую) физиономию с носом и в очках. Длинный берёт аккордеон, нос (Эмиль) берёт второй. Публика вся своя, все здороваются, такие иерусалимские за 50. Мы удачно сели за спинами у всех.
Жалела я только об одном - что у меня нет с собой видеокамеры или хотя бы фотоаппарата. Потому что всё это можно было как есть вставить в Бал Сколы, или в какой-нибудь фильм Вендерса. Туда, конечно, надо ходить не в джинсах и куртке. Надо в крепдешиновом платье, в туфлях-лодочках новых, с платочком, и чтобы всё залито солнцем, и ноги сами выводят на площадку, а аккордеоны играют, и все танцуют, и жизнь впереди и бесконечна.
Спасибо.
