![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
olkabЯ, кажется, установила закономерность. Если сначала очень сильно устать (что случается со мной частенько в последнее время), потом выпить слегка вина - так, чтобы рано заснуть, а после этого рано проснуться, то успеваешь уловить за хвост сон - удивительный, разноцветный, яркий и подробный. Видимо, они снятся всё время - я просто их не помню. Сегодняшний был самый лучший из последних - особенно светлый.
Мне снилось, что я попала-таки в Москву на первое сентября. И тороплюсь в школу. Надо по дороге купить цветы. Мы с Анечкой (моя здешняя подруга, которая к школе особого отношения не имеет) пробираемся через тесные закрытые ряды, где все за огромные деньги продают цветы - ведь сегодня первое сентября. Наконец, мы находим место, где цена приемлема, и я покупаю два букета, на большее денег нет. Сложные и смешные переговоры с хозяином лавки - то ли армянином, то ли турком, - ведутся на иврите. Мы торопимся, боимся опоздать к концу уроков - все разбегутся. Втыкаю в рюкзак два букета мелких розочек.
Наконец мы выбираемся и идем. Заходим в школу с обычного входа, с Карла Маркса, как он там теперь называется. Внутри почему-то громадная лестница, похожая на парадную в парижкском Опера - только освещённая гораздо ярче, как на балу. По лестнице ходят мужчины в смокинках и дамы в вечернем и меховом. Бриллианты. Мы бежим по лестнице через эту толпу. Выходим в какую-то дверцу и идём через луг, по зелёному речному берегу. С нами почему-то мой друг Илья (хотя он и из Второй), мы идём с ним в обнимку. Река вроде Клязьмы или Иордана, с пологими, заросшими травой берегами. Трава зелёная, весенняя. Через реку полуутопленный мостик из крупных брёвен - собственно, чурбанов, снизанных поперёк на верёвках, которые привязаны к берегам. Середина в воде. "Какой ужас", - говорим мы с Анечкой, а Илья смеётся и говорит, что на такой мостик здорово вытаскивать девчёнок на середину, где вода, раскачивать мостик, дразнить и целовать. Вокруг реки зелёные луга с редкими небольшими деревцами, вдалеке какие-то люди.
Мы снова заходим в дверь, и я оказываюсь в школе. Надо пройти охранника. Со мной Катька, остальные исчезли. Охранник начинает тщательно перетряхивать мою сумку, требует документы. Я объясняю, что вот это ему не годится, а вот мой израильский паспорт. Из него выпадает отрывной вкладыш, по которому я что-то, очевидно, оплачивала, и по дурной привычке сунула обратно внутрь. Там посреди моей фамилии (всё на иврите) торчит {http: или что-то в этом роде. Охранник этим заинтересовался. Я начинаю объяснять, что моя фамилия на иврите пишется неудобно, и что если плохо написана программа, то она в этом месте может сбоить и раскрываться, например, подобным образом. Вроде он понимает, что я говорю, но время от времени я вспоминаю, что иврита он знать не должен, а я опять сбилась, и перехожу на английский. Он объясняет, что всё равно не положено - мало ли что. Он меня не пустит. А уже поздно довольно, я опоздаю. Мы с Катькой отходим в угол посовещаться. Подкупить его, что ли? Нет, стрёмно. Катька убегает куда-то это улаживать, а я захожу в какой-то закуток. Там сидят, очевидно, родители, которые чего-то ждут - очевидно, просители, которых должны принять. Человек десять. В конце закутка приоткрытая дверь кабинета. Родители неюные (точнее, я их вижу неюными), и все выглядят, как младшие научные сотрудники из нашего детсва. Дама почему-то в пальто и берете. Разве сейчас снова в моде береты? Они мне, перебивая и не слушая друг друга, начинают объяснять что-то на тему того, что теперь строго.
В конце концов я договариваюсь с охранником, что я выбрасываю эту шпионскую бумажку у него на глазах, и он меня пропускает. Выхожу в дверь и снова оказываюсь в пойме той же реки. К реке идут дорожки. Ходят дети - все большие, лет по пятнадцать, взрослые, красивые и с золотистыми пушистыми волосами. Солнце низкое, и вообще всё залито золотом. Вижу Сашу и Машу с недавней фотографии П. Иду по тропинке. Захожу в помещение - кажется, это класс Льва Давыдовича, но не с партами, а комната, как на работе, и улиткой закутки, в которых стоят компьютеры. Около одного из них человек пять детей, тоже взрослые и серьёзные, золотистые и какие-то светящиеся.
Возвращаюсь по тропинке к исходной двери. Подходя, встречаю Машку, какую видела в этом году в Торонто, но очень юную тоже, хотя и нынешнюю. Вот тебе, говорю, жопа, и Новый год. Подходит Катька, тоже юная и золотистая, без очков, близоруко щурится и улыбается, с рюкзачком за спиной. Рядом ещё дети и какой-то молодой человек - кажется, это Дрон, но я его не видела давно и не могу узнать, к тому же у него тоже длинные пушистые волосы, небрежно замотанные в хвост.
На этом я проснулась, неизвестно зачем в такую рань в субботу, за окном идёт снегодождь, а вечером на работу. Целую вас всех. Передайте пожалуйста, кто-нибудь, привет Льву Давыдовичу и всем остальным, с кем я не вижусь. Спасибо за хороший сон.
Мне снилось, что я попала-таки в Москву на первое сентября. И тороплюсь в школу. Надо по дороге купить цветы. Мы с Анечкой (моя здешняя подруга, которая к школе особого отношения не имеет) пробираемся через тесные закрытые ряды, где все за огромные деньги продают цветы - ведь сегодня первое сентября. Наконец, мы находим место, где цена приемлема, и я покупаю два букета, на большее денег нет. Сложные и смешные переговоры с хозяином лавки - то ли армянином, то ли турком, - ведутся на иврите. Мы торопимся, боимся опоздать к концу уроков - все разбегутся. Втыкаю в рюкзак два букета мелких розочек.
Наконец мы выбираемся и идем. Заходим в школу с обычного входа, с Карла Маркса, как он там теперь называется. Внутри почему-то громадная лестница, похожая на парадную в парижкском Опера - только освещённая гораздо ярче, как на балу. По лестнице ходят мужчины в смокинках и дамы в вечернем и меховом. Бриллианты. Мы бежим по лестнице через эту толпу. Выходим в какую-то дверцу и идём через луг, по зелёному речному берегу. С нами почему-то мой друг Илья (хотя он и из Второй), мы идём с ним в обнимку. Река вроде Клязьмы или Иордана, с пологими, заросшими травой берегами. Трава зелёная, весенняя. Через реку полуутопленный мостик из крупных брёвен - собственно, чурбанов, снизанных поперёк на верёвках, которые привязаны к берегам. Середина в воде. "Какой ужас", - говорим мы с Анечкой, а Илья смеётся и говорит, что на такой мостик здорово вытаскивать девчёнок на середину, где вода, раскачивать мостик, дразнить и целовать. Вокруг реки зелёные луга с редкими небольшими деревцами, вдалеке какие-то люди.
Мы снова заходим в дверь, и я оказываюсь в школе. Надо пройти охранника. Со мной Катька, остальные исчезли. Охранник начинает тщательно перетряхивать мою сумку, требует документы. Я объясняю, что вот это ему не годится, а вот мой израильский паспорт. Из него выпадает отрывной вкладыш, по которому я что-то, очевидно, оплачивала, и по дурной привычке сунула обратно внутрь. Там посреди моей фамилии (всё на иврите) торчит {http: или что-то в этом роде. Охранник этим заинтересовался. Я начинаю объяснять, что моя фамилия на иврите пишется неудобно, и что если плохо написана программа, то она в этом месте может сбоить и раскрываться, например, подобным образом. Вроде он понимает, что я говорю, но время от времени я вспоминаю, что иврита он знать не должен, а я опять сбилась, и перехожу на английский. Он объясняет, что всё равно не положено - мало ли что. Он меня не пустит. А уже поздно довольно, я опоздаю. Мы с Катькой отходим в угол посовещаться. Подкупить его, что ли? Нет, стрёмно. Катька убегает куда-то это улаживать, а я захожу в какой-то закуток. Там сидят, очевидно, родители, которые чего-то ждут - очевидно, просители, которых должны принять. Человек десять. В конце закутка приоткрытая дверь кабинета. Родители неюные (точнее, я их вижу неюными), и все выглядят, как младшие научные сотрудники из нашего детсва. Дама почему-то в пальто и берете. Разве сейчас снова в моде береты? Они мне, перебивая и не слушая друг друга, начинают объяснять что-то на тему того, что теперь строго.
В конце концов я договариваюсь с охранником, что я выбрасываю эту шпионскую бумажку у него на глазах, и он меня пропускает. Выхожу в дверь и снова оказываюсь в пойме той же реки. К реке идут дорожки. Ходят дети - все большие, лет по пятнадцать, взрослые, красивые и с золотистыми пушистыми волосами. Солнце низкое, и вообще всё залито золотом. Вижу Сашу и Машу с недавней фотографии П. Иду по тропинке. Захожу в помещение - кажется, это класс Льва Давыдовича, но не с партами, а комната, как на работе, и улиткой закутки, в которых стоят компьютеры. Около одного из них человек пять детей, тоже взрослые и серьёзные, золотистые и какие-то светящиеся.
Возвращаюсь по тропинке к исходной двери. Подходя, встречаю Машку, какую видела в этом году в Торонто, но очень юную тоже, хотя и нынешнюю. Вот тебе, говорю, жопа, и Новый год. Подходит Катька, тоже юная и золотистая, без очков, близоруко щурится и улыбается, с рюкзачком за спиной. Рядом ещё дети и какой-то молодой человек - кажется, это Дрон, но я его не видела давно и не могу узнать, к тому же у него тоже длинные пушистые волосы, небрежно замотанные в хвост.
На этом я проснулась, неизвестно зачем в такую рань в субботу, за окном идёт снегодождь, а вечером на работу. Целую вас всех. Передайте пожалуйста, кто-нибудь, привет Льву Давыдовичу и всем остальным, с кем я не вижусь. Спасибо за хороший сон.
